Авторитаризм и тоталитаризм

7) идеология особого — советского и социалистического — национализма, которая внутри страны проявлялась в унификации национально-культурных черт различных народов, в стремлении создать единый советский народ, а вовне — в попытке навязать советский образ жизни другим странам;

8) создание харизмы Ленина, под прикрытием которой и от имени которой действовали его преемники, освящая этой харизмой («верность заветам Ленина», «верность принципам марксизма-ленинизма») свое правопреемство, объявляя ее источником легитимности собственной власти.

Какова общая оценка советского авторитаризма? Он был выражением и продолжением политики, направленной на индустриализацию страны, и в этом отношении отвечал исторической необходимости. Но в то же время он был детищем непоследовательности этой политики и ее альтернативой. Продолжая политику царского правительства на централизацию управления экономикой, советский авторитаризм разрушил слабую еще систему институтов гражданского общества, несомненно способствовавших индустриализации и цивилизации русского общества, как якобы главного их противника. Считая, как и Столыпин, патриархальность деревни тормозом экономического развития, большевики пошли в прямо противоположном направлении. Тем самым политика авторитарного государства вошла в резкое противоречие с потребностями исторического развития, вызвав необходимость перерастания советского авторитаризма в какую-то новую форму.

3. Сущность и предпосылки тоталитаризма.

Эту новую форму организации политической власти, сложившуюся в нашей стране в 30-е годы, в литературе часто называют тоталитаризмом. Если же мы попытаемся вычленить смысловое ядро данного понятия, то обнаружим, что слово «тоталитаризм» используется для обозначения превосходной степени других известных понятий — диктатура, авторитаризм, насилие, деспотизм. Этимологически оно производно от слов тоталитарность, или «целостность». Употребляя его, имеют в виду, что авторитарная власть становится всепроникающей, контролирующей жизнь человека и общества в ее самых частных, мельчайших проявлениях. При этом забывают, что рост количественных изменений в какой-то момент приводит к появлению нового качества, а новое качество не есть удвоенное или утроенное старое: сохраняя со старым в том или ином отношении сходство, оно, тем не менее, принципиально от него отличается.

Для того чтобы раскрыть содержание понятия «тоталитаризм», нужно перейти от оценочного употребления термина к научному, существенно ограничив область его применения. Во-первых, хронологически, отказавшись от истолкования в качестве тоталитарных тех или иных политических режимов прошлого — древневосточных деспотий, исламских теократий, Русского государства времен Ивана Грозного и т.п. В истории мы можем найти лишь слабые прообразы тоталитаризма, сходные с ним формально, структурно, но не по существу. Тоталитаризм — явление, присущее исключительно XX веку. И, во-вторых, что не менее важно, надо сузить область применения термина в структурном аспекте: многое из того, что совершалось в сталинскую эпоху, не связано напрямую с тоталитаризмом, а вполне объяснимо с учетом логики авторитарного режима. Следовательно, и сам тоталитаризм — явление, не сводимое к экономическим, социальным или политическим условиям того времени. Его нельзя представить как следствие причины под именем «авторитаризм 20-х годов».

Тоталитаризм находится в ином измерении, нежели экономика и политика, ему присуща иная логика, нежели логика объективного процесса. Выражаясь с известной долей условности, можно сказать, что тоталитаризм есть душа, телом которой является командно-административная система, это явление не экономического, социального или политического плана, а культурно-идеологическое по своей сущности. С точки зрения человека, придерживающегося «нормальной» причинности, Сталин выглядит сумасшедшим: сверхиндустриализация затормозила экономическое развитие страны, коллективизация поставила ее на грань голода, репрессии в партии грозили разрушением политического костяка общества, разгром офицерского корпуса накануне неизбежной войны с Германией существенно понизил обороноспособность страны. Тем не менее, во всем этом была логика, но совсем иная, свидетельствующая о том, что Сталин не был авторитарным вождем, «социалистическим монархом-самодержцем». Кем же он был?

Сталин отличался от своих предшественников: для Ленина и его соратников власть, сколь угодно жесткая и насильственная, была все-таки средством для достижения определенной цели — построения социализма в планетарном масштабе. Утопический характер цели обусловил нарастание насилия, но корректировка ее в 1921—22 годах привела к либерализации политики (нэп, линия на мирное сосуществование с капитализмом и т.д.). Не то — Сталин. Для него целью была именно власть, а социализм, марксизм-ленинизм — только средствами ее достижения, поэтому он так легко менял не только тактику, но и стратегию, вступая в любые коалиции и разрушая их. Но дело не только в личной воле и качествах Сталина — за его индивидуальностью проступали черты нового исторического типа личности, и это были черты не только психологические, но и исторические.

Перейти на страницу номер:
 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12