Франклин Рузвельт как человек и политик

Точно такой же представлялась сложившая­ся расстановка сил и Икесу. Он писал Робинсу в нача­ле августа 1939 года: "Концентрированное богат­ство со­бирается нанести поражение Руз­вельту, если оно смо­жет, конечно, не считаясь с катастрофиче­скими послед­ствиями для страны в целом. Я пола­гаю, что концен­трированное богат­ство всегда, во все времена было та­ким. Оно аб­солютно лишено чувства здравого смысла и мо­рали . Но, как Вы сами знаете, предпри­нимате­ли, банкиры, угольные короли и строительные воротилы, и я могу в этот перечень включить многих других, сейчас объеди­нились для борьбы с Рузвель­том. Что случиться в будущем, я не знаю, но считаю, что самые трудные времена в впереди В лагере демократов, я думаю, их канди­датом может быть только Рузвельт, и никто дру­гой. Я твердо знаю, что есть много людей в де­мократи­ческой партии, кото­рые скорее пред­поч­тут республи­канцев Рузвельту, поскольку жаж­дут, чтобы именно так и было". Угроза организа­ции настоящего экономиче­ского саботажа со сто­роны многих представителей фи­нансово-про­мыш­ленного капитала, сообщал Р. Робинс, была ре­аль­на.

Нападение Германии на Польшу 1 сентября 1939 года и начало войны в Европе открыли но­вую фазу из­бирательной компании. Стало ясно, что демократы в большинстве своем не изменят лидеру, если он сам при­мет решение еще раз сло­мать сло­жившуюся традицию и в третий раз со­гласится не вы­движение своей кандида­туры. Да­же в монополи­стиче­ской верхушке, где с недо­ве­рием и без всяких симпа­тий относились к Руз­вельту, настроения начали меняться в его пользу. Джон Херц писал Рузвельту 11 июня 1940 года, за месяц до откры­тия съезда демократической пар­тии в Чикаго: "Недавно я беседовал с группой чикагских бизнесменов, которые политически враждебно относятся к Вам, но сейчас они все до одного сошлись на том, что время для партийных раздоров осталось позади и что Вы заслуживаете и по­тому получите поддержку у всех настоящих американ­цев. Дюди в Чикаго (он имел в виду де­ловые круги), которых я знаю, в конце концов пришли к выводу, что изоляционизм мертв и что все мы должны сейчас смот­реть на вещи ре­ально". Рузвельт, не забывая обид, не дал спро­воцировать се­бя на откровенность, попросив Гопкинса подгото­вить ответное письмо - лако­ничное, но внушитель­ное. "Я убежден, - писал пре­зидент, - что подавляю­щее большинство аме­рикан­цев полно реши­мости защитить демократию любы­ми способами, кото­рые будут признаны не­обходи­мыми".

Рузвельт остался верен себе; он говорил мало и больше намеками, всем понятными. Мо­жет быть, толь­ко Джим Фарли, мечтавший стать кандидатом демокра­тов и рассчитывающий на поддержку анти­рузвельтов­ской фракции в пар­тии, не соглашался признать за Руз­вельтом права быть кандидатом в третий раз. Побывав летом 1940 года, накануне съезда демократов, в Гайд-парке, он посоветовал Рузвельту в случае, если его вы­двинут, поступить точно так же, как это сделал много лет назад Шер­ман, - выступить с заявлением об отказе баллоти­ро­ваться и выпол­нять обязанности президента в случае избрания. Рузвельт сказал Фарли, что он в сло­жившихся условиях так поступить не может; если народ то­го захочет, он не сможет уклониться от выполне­ния своего долга.

К тому времени положение Гопкинса в "кухонном кабинете" Белого дома окончательно опре­делилось - его место ближайшего помощника прези­дента, генератора идей, исполнителя самых сложных поручений и соавтора речей никто не мог бы оспорить. Все чаще Гопкинсу приходи­лось вы­сту­пать и в новом для него амплуа - со­ветника по внешнеполитическим вопросам. Не будет преувели­чением сказать, что такой поворот не предвидел ни он сам, ни президент, потому что в конце августа 1939 года врачи, вновь уло­жившие Гопкинся в постель, сообщили прези­денту, что дни ми­нистра торговли сочтены. Про­лежав в клинике пять ме­сяцев, измученный лече­нием, Гопкинс вернулся в январе 1940 года к по­литической деятельности. Однако прямо­го отно­шения к обязанностям мини­стра тор­говли она уже не имела.

В Европе в это время шла мировая война, раз­вя­занная фашизмом, пылали города и исчеза­ли государ­ства. 9 апреля 1940 года германские войска вторглись на территорию Дании и выса­дились в Норвегии. 10 мая 1940 года оконча­тельно рухнули надежды мюнхенцев в Лондоне и Париже удержать Гитлера от перехода к "настоящей войне" на Запа­де.

Дуглас писал:

"Я рассматриваю ситуацию следующим об­ра­зом. Если Гитлер справится с Англией (а его шансы на это по крайне мере благоприятны), он предло­жит "мир" нашей стране. Фактически про­паганда в пользу этого уже ведется. Он сделает ряд жестов, демонстри­рующих его желание за­ключить с нами сделку. Он будет изо­бражать де­ло так, будто хочет привлечь нас к реконст­рук­ции Европы. Он пойдет на все возмож­ные уловки, чтобы перетянуть на свою сторону предпринима­тель­ские круги нашей страны, обещая им высокие прибыли и т. д. Многие в нашей стране уже гово­рят, что мы "можем иметь дело с Гитлером", ес­ли только нам по­зволят это.

Перейти на страницу номер:
 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
 16  17  18  19