Франклин Рузвельт как человек и политик

Телеграмма была послана 12 апреля из Бе­ло­го дома в Москву Гарриману и одновременно в Лондон Черчиллю. Через короткий промежуток времени, в тот же день, пришла шифровка от Гар­римана с предложе­нием опустить слово "незначительные". Рузвельт отве­тил без промед­ления и в тоне, не терпящем возражений: "Я про­тив того, чтобы вычеркнуть слово "незначительные", потому что я считаю бернское недо­разумение не­значительным инцидентом".

Это были последние послания и распоряже­ния Рузвельта.

17. Смерть президента - утрата для Аме­рики.

11 апреля неожиданно оказалось насыщен­ным событиями. Помимо чтения прибывших с по­чтой дело­вых бумаг, обдумывания речи по слу­чаю Дня па­мяти Джефферсона и подготовки ди­плома­тических депеш он был заполнен до отказа "мелочами", каждая из кото­рых была важна сама по себе. Не простым делом было утрясти с пресс-секретарем Хассетом рабочий кален­дарь до конца апреля (президент предполагал уехать из Уорм-Спрингса в среду, 18 апреля, пробыть день в Ва­шингтоне, а затем отправиться поездом в Сан-Франци­ско). На утро следующего дня Руз­вельт назначил стено­графирова­ние своей речи перед участниками учреди­тельной конференции Органи­зации Объединенных На­ций. Вечером в малом Белом доме появился министр финансов Генри Моргентау, занявший президента трудным разго­вором о будущем Германии. Внезапно обор­вав беседу в том месте, где Моргентау вернул его к плану расчленения Германии, президент пере­вел ее в иное русло, в область воспоминаний. Расставаясь Руз­вельт дружески извинился за краткость беседы, сослав­шись на предстоящие завтра встречи. Ему хотелось вы­спаться перед тем, как утром следую­щего дня его разбу­дят сек­ретари с всегдашней порцией ут­ренней почты.

12 апреля началось, как обычно, чтением га­зет. Они сообщали о взятии Вены русскими и о боях марша­ла Жукова в 40 милях от Берлина, о добро­вольной сдаче в плен сотен тысяч герман­ских солдат на Запад­ном фронте и о боях англо-амери­канцев в окрестностях Болоньи. Затем се­анс с художницей Шуматовой, закан­чивающей портрет президента. Все время сохранять не­под­вижную позу было делом утомительным. В ко­рот­кие проме­жутки Рузвельт подписывал деловые бумаги и перебрасывался двуми-тремя словами с окружаю­щими. Все восприняли как шутку его реплику о желании по­дать в отставку с по­ста президента. Вопрос присутство­вавшей тут же его родственницы Лауры Делано: "Вы это серьезно ? И что же Вы будете делать ?" - не застал его врасплох. "Я бы хотел возглавить Организацию Объединенных Наций", - ответил Рузвельт.

Где-то сразу после 1 часа дня 12 апреля 1945 года он внезапно почувствовал "ужасную головную боль", а затем потерял сознание. В 3 часа президент США умер. Уход из жизни Руз­вельта накануне исторических собы­тий решаю­щего значения был воспринят как тяжелая утрата прежде всего для трудного дела выработки но­вой философии безо­пас­ности в условиях действия уже проявившихся, но еще не познанных до конца глобаль­ных факто­ров разви­тия - социально-эко­номических, по­лити­ческих, национальных, воен­ных, научно-техниче­ских. Плоть от полти своего класса - класса аме­рикан­ской буржуазии, он в тоже время был и про­дуктом сво­его времени, от­меченного динамиче­скими изменениями, подры­вом позиций мирового капитализма, крутой лом­кой политических струк­тур, углублением револю­цион­ных процессов, воз­никшей угрозой для чело­вече­ства со стороны импе­риалистической реак­ции и воинствую­щего милита­ризма.

То, что внес Франклин Рузвельт как даль­но­вид­ный государственный деятель и дипломат в американ­скую политику (имея в виду ее практи­ческий и идеоло­гический аспекты), при всей не­однозначно­сти этого вклада обеспечили ему осо­бое место в национальной истории рядом с Ва­шингто­ном, Джеф­ферсоном и Лин­кольном. О роли же Рузвельта в становлении позитив­ной традиции в советско-амери­канских отношениях можно сказать словами Г. Гопкинса. "Рузвельт . - гово­рил он на встрече с советскими руководи­телями в Мо­скве в мае 1945 года, - не упускал из виду того факта, что экономи­ческие и географи­ческие интересы Совет­ского Союза и США не сталкиваются. Казалось, что обе страны прочно встали на путь, и но, Гоп­кинс, уве­рен, что Руз­вельт был в этом убежден, который ведет к раз­решению многих трудных и сложных проблем, ка­сающихся наших обеих стран и остального мира. Шла ли речь о том, как посту­пить с Германией или с Япони­ей, или о конкретных интересах обеих стран на Дальнем Востоке, или о междуна­родной организации безопасно­сти, или, и это не в последнюю очередь, о длительных взаимо­отно­шениях между Соединенными Штатами и Со­вет­ским Союзом - Рузвельт был убежден, что все эти вопросы могут быть разрешены и что в этом его под­держит американский народ."

Перейти на страницу номер:
 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
 16  17  18  19