Воцарение династии Романовых

Добрые жители Ныроба, жалея узника, научили своих детей носить ему молоко, квас, масло и прочее, и мальчики, играя около землянки, спускали через отверстие свои припасы; но хитрость эта скоро была раскрыта и шесть Ныробцев сильно пострадали. Отосланных приставом в Москву, как зло­умышленников, их пытали, и только двое из них, в царствование В. И. Шуйского, возвратились на родину, другие же окончили жизнь на пытках.

Михаил Никитич жил в землянке до­вольно долго и предание говорит, будто он был уморен голодом сторожами, соскучив­шимися смотреть за узником.

В царствование Михаила Федоровича, 17 ноября 1627 г., крестьяне села Ныроб были награждены обильною грамотою.

Боярина Ивана Никитича, с приставом Иваном Смирным-Мамонтовым, сослали, 30 июля 1601 г., в Пелым. Василия Никитича со стрелецким сотником Иваном Некрасовым, отправили 1 июля 1601 г., в Яренск, откуда, в ноябре 1602 г., перевели к брату, в Пелым. Здесь они сидели в одной избе, прико­ванные цепями к разным углам. В 1602 г., 15-го января, по царскому указу, с них были сняты цепи; но Василий месяц спустя, 15-го февраля, скон­чался на руках своего брата Ивана, который также был болен черною немочью (параличом) и не владел рукою и ногою.

Федор Никитич был сослан, с ратманом Дуровым, в Холмогорский уезд, в Антониево-Сийский монастырь, основанный во время царствования Иоанна Грозного преподобным Антонием. Монастырь этот находится в 165 верстах от Архангельска, вверх по реке Двине. Располагался он в пустынном месте, вся окрестность была покрыта лесами, озерами и болотами.

Монастырь был построен на небольшом низменном острове озера Большое Михайлово, был обнесен оградою и только с одной стороны имел сообщение с берегом, так что издали казался плавающим; свое название Сийского он получил от реки Сии, протекающей близ него. По указу царя Бориса, в монастырь запрещено было пускать богомольцев, во избежание сношений с ссыльным изменником. Там Федора Никитича неволею постригли в монахи и назвали Филаретом. Ему отвели для жилья отдельную от других небольшую келью, под церковью Благовещения Богоро­дицы , рядом с погребами, а для надзора поместили в той же келье, 6ельца, которому внушено было доносить не только о поступках, но даже о словах узника.

Тяжела была жизнь Филарета в Сийском монастыре, тем более, что Дуров, считая его изменни­ком, обходился с ним грубо. Сменивший Дурова, пристав Богдан Воейков, поступал еще хуже. Желая показать свое усердие, он пытался даже очернить перед царем Филарета. С христианским смирением переносил инок Филарет свою участь, он трудился как простой монах и вскоре, заслу­жил любовь и уважение всего монастыря. Лишь душевные страдания заставляли его вспоминать о супруге и детях, о которых он, в первое время своего заключения, не имел никаких известий. «Жена моя 6едная, наудачу уже жива ли ?- говорил несчастный . - Где она? Чаю где-нибудь туда ее замчали, что и слух не зайдет. То мне и лихо, что жена и дети, как помянешь их, так словно кто рогатиною в сердце кольнет».

Вскоре, однако, не взирая на строгий надзор, нашлись добрые люди, которые, жалея безвинного страдальца, приняли в нем живое участие, и утешали его не только известиями о его семействе, но иногда переда­вали взаимную переписку.

В 1602 г., Борис Годунов решил смягчить участь оставшихся в живых Романовых. В это время было облег­чено положение и Филарета. Приставу Воейкову велено было: «покой всякой к нему держать, чтоб ему ни в чем нужды не было. Дозволено также, буде захочет, стоять на крылосе, но чтобы никто с ним ни о чем не разговаривал».

В келье Филарета Никитича, согласно его желанию, было дозволено жить вместо бельца, старцу, «в котором бы воровства какого не чаять». Монастырь вновь был открыт для богомольцев, со строгим наблюдением, чтобы посетители не имели сношений с Филаретом, который в 1605 г. был посвящен в иеромонахи, а потом в архимандриты той же Ойской пустыни.

Тещу Феодора Никитича, дворянку Шестову, отпра­вили 1 июля 1601 г., с приставом Яковом Вельяминовым, в Чебоксары, в Никольский девичий монастырь, где ее постригли в монахини. Жена Феодора Ни­китича - Ксения Ивановна, обвиненная в соучастии посягательства на жизнь Бориса, была разлучена с мужем и сослана в Новгородский уезд, в Обонежскую пя­тину, в Тол-Егорьевский погост, принадлежавший Важицкому монастырю. Здесь ее неволею постригли в монахини и нарекли Марфою. Когда привезли Ксению Ива­новну в Тол-Егорьевский погост с приставом, имя которого не сохранилось, там не оказалось удобного помещения для узницы, поэтому для нее было вы­строено особое небольшое здание, обнесенное кругом высокою изгородью. Место для постройки было выбрано возвышенное, вдали от жилых строений, близ церкви погоста и обращено на север.

Окрестности Толвуя были самые печальные: кругом болото, поросшее густым разноцветным мхом и покрытое кое-где железистою ржавчиною. Онежское озеро почти постоянно бурое, с своим однообразным шумным прибоем волн, подходит к самому погосту; вдали, на горизонте, синеют берега Чел-мужской волости, а слева виден остров, принадлежащей Палеостровскому мона­стырю.

Перейти на страницу номер:
 1  2  3  4  5  6  7  8  9