Воцарение династии Романовых

В лице священника Егорьевского монастыря, отца Ермолая, с непоколебимым умом и твердым разумом, инокиня Марфа нашла заступника, ко­торый решился, не страшась опасностей, сопутствовать ей. Он вместе с сыном своим Исааком помогал и радел во всем Марфе Ивановне.

В царствование Михаила Федоровича (18 марта 1614 г.) священнику Ермолаю Герасимову и сыну его была пожалована волость в Обонежской пятине, Вышегорского стана, а крестьянам Петру Тарутину, из погоста Тол-Егорьевскаго, Глезуновым, того же погоста и Андреевым, Сно-Губской волости, погоста Кижскаго, за их заслуги были даны земли и грамоты.

Эти крестьяне, по внушению священ­ника Ермолая, узнав, что Марфа Ивановна тоскует неведением о судьбе своего супруга, изъявили готовность пробраться к нему. Им потребовалось много смышлености и отваги, чтобы открыть прежде всего место заключения Филарета Ни­китича, а потом пуститься в дальний путь за 500 верст, чтобы увидеть заключенного и поговорить с ним. Сколько времени Марфа Ивановна пробыла в Тол-Егорьевском погосте - точно неизвестно.

Сына их Михаила, будущего царя, которому шел шестой год, отправили на Белоозеро с опальными тетками: княгинею Марфою Никитичною Черкасскою, Анастасией Никитичной (тогда еще девицею), с женой Александра Никитича— Ульяною Семеновой (рожденной Погожевой). Среди этого родственного кружка, маленький Михаил и его сестра Татьяна Федоровна (8-ми лет) терпели на Белоозере «тяжкую нужду» и росли при очень суровых условиях. Достоверно известно, что пристава, наблюдавшие за содержанием опальных, часто отказывали им даже в молоке и яйцах для их стола, а заботливые тетки не могли допро­ситься и куска холста, необходимого для белья детям.

Одновременно с Романовыми были сосланы все боярские фамилии, связанные с их родом брачными узами: князья Черкасские, Шестуновы, Репнины, Сийские, Карповы и другие. Это гонение на Романовых ранее известный Авраам Палицын ставит в число грехов, за которые Бог покарал землю Русскую смутою. Полтора года спустя Борис Годунов дозволил матери Михаила Федоровича инокине Марфе вернуться к детям на Белоозеро, а немного спустя и всем белоозерским ссыльным переселиться в Юрьев-Польский уезд, в родную вотчину Романовых, село Клин.

В 1605 г. Лжедмитрий, пытаясь утвер­диться на престоле, оказал особое внимание своим мнимым родственникам, возвратив из ссылки Нагих и Романовых. Феодору Никитичу он предоставил Ро­стовскую митрополию, а Ивана Никитича возвел в сан боярина и останки умерших в ссылке братьев его разрешил с почетом перевезти в Москву и похо­ронить в родовой их усыпальнице - Ново-Спасском монастыре.

После низведения с престола Шуйского, Москва избрала в цари Владислава, сына польского короля Сигизмунда, хотя патриарх Гермоген тогда уже указывал на юного Михаила Федоровича Романова, но другие ду­ховные люди хотели видеть на престоле князя В. В. Голицына. После заключения договора с гетманом Жолковским было составлено «великое посольство», во главе которого стояли: митрополит Филарет (Романов) и князь В. В. Голицын. Посольство это повезло на утверждение договор об избрании Владислава в Московские цари. Уму и ловкости Жолковского приписывают удаление лиц, бывших представителями знатных родов, которые могли быть опасными сопер­никами Владислава.

Вскоре из Москвы уехал Жолковский, увезя с собою Василия Шуйскаго с братьями. Отъезд гетмана был вызван тем, что он получил приказание короля заменить Владислава им самим, то есть, чтобы Москва присягнула Сигизмунду, о чем скоро узнали в Москве от посольства, отправленного к королю, которое сообщало с дороги, что многие русские люди под Смоленском целуют крест Сигизмунду.

Салтыков и другие бояре, получавшие подачки от Сигизмунда, желали при­сягнуть прямо ему, но патриарх Гермоген восстал против влияния поляков, явясь патриотом и хранителем православия. В своих грамотах патриарх призывал «всех не мешкая, по зимнему пути, собраться со всех городов, идти вооруженными ополчениями к Москве на польских и литовских людей».

Прежде чем собравшееся ополчение подошло к Москве, поляки 19 марта передрались с москвичами. Подоспевшие передовые отряды ополчения с князем Дмитрием Михайловичем Пожарским, раненым в этом бою, дали возможность отбросить поляков, которые запер­лись в Кремле и Китай-городе, при чем для удобства обороны сожгли всю Москву и Замоскворчье.

В апреле месяце московские послы были ограблены и отправлены пленниками в Польшу, а 9 июня 1611 г., Сигизмунд взял приступом Смоленск. Затем шведы, 16 июля, взяли обманом Новгород, который избрал себе в цари Филиппа, одного из сыновей шведского короля. Тогда же в Пскове явился самозванец Сидорка, которого иногда называют третьим Лжедмитрием. Сигизмунд, по взятии Смоленска, поехал в Польшу на сейм, праздновать свою победу, а в Москву послал отряд конницы под начальством гетмана Хоткевича.

После взятия Смоленска и Новгорода Московское государство было близко к падению. Страна осталась без правительства, так как боярская дума была упразд­нена в Москве, когда поляки захватили Кремль. Но когда ослабли политические силы, у власти встали люди, которые помогли объединению народных масс, пошедших на вы­ручку гибнувшей земли. Во главе этих лиц на­ходился патриарх Гермоген, который, по сви­детельству летописца:«яко столб неколе­бимо стоял среди Русской земли, стоял один противу их всех, аки исполин муж без оружия и без ополчения воинского». Громко раздавался голос святителя из Кремля, который в своих грамотах разным городам освобождал от присяги Владиславу и призывал к свержению иноземцев. «И Русь ополчилась за веру, за свои святыни, за мощи, находившиися в престольном Кремле». Поляки принуждали Гермогена подписать грамоту к московским послам, чтобы они усту­пили воле Сигизмунда, но патриарх отказался. После этого Гермогена заключили под стражу в подземелье Чудова монастыря, куда спускали ему через окно хлеб и воду.

Перейти на страницу номер:
 1  2  3  4  5  6  7  8  9