Тридцатилетняя война

В 1598 году император Рудольф II объявил свой «при­говор», приведенный в исполнение тремя католическими князьями. Из города изгонялись заодно с протестант­скими проповедниками и все члены совета—протестан­ты. С запретом протестантского богослужения ликви­дировалось и городское самоуправление. Совет, очи­щенный от крамольных элементов, отныне превращался в подголосок императора и епископа.

Упомянутые ранее события в Кёльне: изгнание эксархиепископа Гебхарда и водворение нового архиепи­скопа Эрнста Баварского—привели к тому, что кёльн­ские горожане оказались обремененными тяжкими по­борами в пользу церкви и дворян-авантюристов Юга, поддерживавших нового пастыря.

Еще более острым был конфликт императора с Донаувёртом, который повлек за собой окончательное раз­межевание сил в преддверии назревавшей в Германии

гражданской войны.

В 1580 году епископ Марквард Аугсбургский завла­дел не только церковной властью, но и светской юрис­дикцией в Донаувёрте. С этого момента католический клир своим поведением бросал вызов населению проте­стантского города. Не находя защиты у императора, совет города обратился за содействием к собравшемуся в Вормсе съезду имперских городов, который оказал моральную поддержку горожанам и магистрату Донаувёрта. Полученный в городе императорский указ об опале вызвал в 1607 году восстание плебейских масс города, знавших, что им придется расплачиваться за не­милость императора. Они не ошиблись. В том же году город был обложен контрибуцией, которую не было на­дежды покрыть целому поколению горожан. Столь же тяжким ударом явилось превращение Донаувёрта из имперского города в город, подвластный католическому баварскому дому.

На удар, незаслуженно нанесенный Донаувёрту, отозвались другие города. Стремление восстановить Донаувёрт в правах имперского города послужило толчком для образования в 1608 году евангелической унии.

Если до возникновения евангелической унии дворяне рассчитывали на «легальное» обирательство с помощью налогов и пошлин, то наличие протестантской организа­ции открывало новое русло дворянским посягательст­вам. Отныне бесчинство в том или ином городе и его ограбление стали оправдываться вероисповедной непри­миримостью. Католическая реакция давала стихийно проявлявшемуся движению благочестивый лозунг, она вводила безудержный дворянский разбой в широкое русло организованной внутригерманской крестоносной экспансии. Эта экспансия облекала грабительскую алчность в одеяние религиозной нетерпимости. Однако объективный смысл всей этой экспансии сводился к то­му, чтобы довести до конца экспроприацию богатств, оказавшихся в руках бюргеров в результате первона­чального накопления.

Разгром городов и расхищение их богатств станови­лись благочестивой приманкой для немецкого дворян­ства и примыкавшего к нему деклассированного сброда, подобно тому, как это имело место четырьмя столетия­ми ранее во Франции, где феодальные силы под знаме­нем альбигойского похода растоптали и уничтожили благосостояние и культуру южнофранцузских городов.

Трагический для Германии анахронизм состоял в том, что чреватый губительными последствиями для экономического развития страны разгром городов ста­новился фактом семнадцатого, а не тринадцатого сто­летия.

Ответом на образование евангелической унии яви­лось возникновение в 1609 году католической лиги. Именно в этой организации стали сплачиваться католи­ческие дворяне. Во главе лиги стал крупнейший из южногерманских католических князей—Максимилиан Баварский (1597—1651 гг.), для которого религиозные цели никогда не заслоняли политических соображений. Политика начинавшейся жестокой католической реак­ции не помешала этому государю ограбить и лишить свободы Зальцбургского архиепископа, а стремление единовластно господствовать над лигой побудило его воспротивиться вступлению в нее трех рейнских архи­епископов. Не желая усиливать Габсбургов, Максими­лиан долгое время сохранял корректные отношения с евангелической унией.

Это последнее обстоятельство доказывает, что усиле­нию императорской власти с самого начала противились не только протестантские, но и католические князья.

Вероисповедная солидарность ни при каких условиях не могла устранить глубокого противоречия между централизаторскими стремлениями императорской власти и столь сильным в Германии княжеским сепаратизмам

Перейти на страницу номер:
 1  2  3  4  5  6  7  8