Тридцатилетняя война

К своему прежнему, полученному от императора ти­тулу герцога Фридляндского он присоединил не только звание герцога Мекленбургского, но также и странно звучавший титул адмирала Немецкого и Океанического морей. С необычайным упорством боролся он за каждую пядь береговой территории и, встретив сопротивлениесостороны осажденного Штральзунда, заявил, что возьмет этот город даже в том случае, если тот оказался бы при­кованным цепями к небесам. Еще до окончания датской войны он поручил полковнику Арниму занять войсками и тщательно укрепить все гавани Померании и, задер­живая все корабли, которыми удастся овладеть, воору­жить их, ибо «Густав-Адольф — хитрец, за которым надо следить в оба». Адмирал несуществующего флота да­вал понять, что настало время возродить былую мощь Ганзы и доставить Германии почетную роль в морепла­вании и колониальной торговле.

В 1628 году на любекском ганзетаге представители ганзейских городов совещались о том, следует ли им примкнуть к делу, начатому Валленштейном, и отва­житься на оснащение союзного флота, который стал бы флотом Германии. Это предложение, таившее в себе ог­ромный риск, было отклонено осторожными ганзейцами, и тем самым дерзким планам Валленштейна был нанесен первый удар.

В его речах и невзначай брошенных репликах прояв­лялось нескрываемое пренебрежение к немецким князь­ям, как истинным виновникам политической и военной слабости Германии. «Князей,—говорил он, - следует посократить. Они больше не нужны; как во Франции и Испании только, один король, так и в Германии должен повелевать только один император».

В этом и других сходных высказываниях намечались контуры дерзкого плана. Полководец, провозгласивший себя адмиралом, намеревался превратить носителя при­зрачного императорского титула в подлинно единодержавного государя, а мелкодержавных немецких госуда­рей в верноподданных землевладельцев.

На пути к осуществлению смелых замыслов Валленштейна стояли труднопреодолимые преграды. Одной из них являлось наличие двух враждующих лагерей: като­лического и протестантского.

Для Валленштейна приверженность католическому знамени всегда была делом холодного расчета. В нача­ле своей карьеры он среди своих соотечественников-че­хов был едва ли не единственным талантливым офице­ром, примкнувшим к угнетавшему его родину католи­ческому окружению императора. Занятая им позиция и услуги, оказанные Габсбургам, были щедро возна­граждены. Возглавляя огромную армию, Валленштейн не только намекал на возможность разграбления папско­го Рима, но и заявлял: «Пусть дьявол и адское пламя. засядут попам в потроха!».

Подобные фразы, произнесенные перед строем сол­дат, становились известными всюду. Валленштейн по­лагал, что конец затянувшейся внутригерманской распре сможет положить лишь большая завоевательная война за пределами Германии под императорским знаменем.

Такая война и связанные с ней трофеи казались спо­собными прельстить дворян обоих вероисповеданий, и в войске Валленштейна велись толки о богатствах зару­бежных стран и о походах, обещающих эти богатства.

Однако осуществлению подобных планов больше все­го мешала растущая ненависть князей к победоносному полководцу и его замыслам. В самом существовании полководца, командующего 100-тысячной армией и силь­ного доверием солдат, таилась явная угроза для немец­ких князей.

Слова полководца о том, что император в Германии должен быть столь же силен, как король во Франции, звучали для мелкодержавных государей" как смертный приговор. Когда же Валленштейн заговорил о том, что настала пора упразднить старые «земские чины» (сое-ловно-представительные собрания 'немецких земель), когда он заявил, что император должен быть наследст­венным государем, не нуждающимся в избрании князь­ями, это было воспринято курфюрстами как объявление войны, как неслыханное посягательство на их власть и на «немецкую свободу».

Уже в 1627 году в Мюльгаузене состоялось совеща­ние католических и протестантских курфюрстов с участи­ем Саксонии и Бранденбурга, после которого император получил совместный протест всех курфюрстов против злоупотреблений Валленштейна как командующего во­оруженными силами.

Требование Валленштейна о выводе войск лиги из Мекленбургских квартир было воспринято как переход от слов к действиям.

7. Итоги Тридцатилетней войны.

Перейти на страницу номер:
 1  2  3  4  5  6  7  8