Тридцатилетняя война

Страшными были итоги войны. Беспримерными оказались причиненные ею опустошения. Скорбью и гневом на­полнены показания современников и очевидцев, повест­вующих о том, что представляла собой Германия в пос­ледние годы войны и в период, следующийза ееокончанием.

Выдающимся литературным памятником, отображающим будни и бедствия Тридцатилетней войны, является произведение Ганса Гриммельсгаузена «Симплициус симплициссимус» (в переводе сПростак простейший»). Автор этого замечательного произведе­ния — солдат поневоле, писатель по призванию, патриот по убеж­дению, крестьянский сын, плоть от плоти трудового народа Герма­нии, не мог равнодушно взирать на сожженные селения, на трупы детей и женщин, на одичавшую землю и одичавших сынов горячо любимой родины.

В своих зарисовках наблюдательного художника Гриммельсгаузен запечатлел картины солдатского бесчинства, нарисовал лю­дей, которых долголетняя война довела до полного морального растления, изобразил ни с чем не сравнимые страдания беззащит­ного трудового народа.

Художественное полотно, созданное кистью мастера и подлин­но народного немецкого художника, лишь дополняется докумен­тальными данными, свидетельствующими языком цифр и фактов о величайшей трагедии, пережитой Германией в XVII столетии.

Систематизации фактических данных о итогах Тридцатилетней войны посвящены работы К. Т. Инама-Штернега и Р. Хёнигера, рисующие убедительную картину величайшего упадка Свя­щенной Римской империи.

Население Чехии, достигавшее в 1618 году 3 млн., к концу вой­ны сократилось до 780 тыс. человек. Из 34700 чешских деревень уцелело всего 6 тыс. В Саксонии только за два года шведских опу­стошений (с 1630 по 1632 г.) погибло 934 тыс. человек. В провинции Лаузиц вместо 21 деревни, существовавшей до войны, сохранилось лишь 299 крестьянских хозяйств.

В Виттенбергском округе Саксонии на 74 кв. км приходилось 343 брошенных поселения. В Пфальце из полумиллиона жителей в 1618 году к 1648 году осталось всего 48 тыс. В Вюртемберге еще в 1634 году насчитывалось 313 тыс., а к 1645 году осталось лишь 65 тыс. жителей.

К концу войны в прославленном Аугсбурге вместо 80 тыс. оста­валось лишь 16 тыс. жителей, а в Кёльне — вместо 60 тыс. всего 25 тыс.

Горожане, подвергавшиеся разграблениюи не нахо­дившие сбыта своим изделиям, переселялись в деревен­ские местности, чтобы найти там безопасность и пропита­ние, обрабатывая клочок огорода.

О том, как медленно впоследствии восстанавливалась прежняя численность народонаселения, говорит следую­щий пример: в одном из округов Тюрингии — Гиннеборгском — в 1634 году насчитывалось 1773 семейства. К 1649 году уцелело всего 313 семейств, и лишь через 200 лет, в 1849 году, количество семейств достигло в этом округе 1916, едва превысив, таким образом, цифру 1634 года.

Вышедший в ГДР «Учебник для политшкол» обобща­ет вызванную Тридцатилетней войной убыль населения в двух цифрах: из 20 млн. населения к концу войны оста­лось лишь 4 млн.

Катастрофический характер обезлюдения страны ил­люстрируется мерами, к которым прибегала во Франконии католическая церковь, проявившая присущий ей практицизм и приспособляемость. Крестьянам разреша­лось иметь .двух жен, а для мужчин пострижение в монахи допускалось лишь с 60-летнего возраста (мера, разумеется, отмененная в дальнейшем). Страна измени­ла даже свой внешний облик. В Ганновере исчезли корабельные леса, вырубленные шведами. В земледельческих областях опустели многолюдные деревни, пахотные поля .зарастали сорняками, вслед за сорняками шли в наступ­ление леса, завладевшие обширными пространствами. На одичавшей земле множились волчьи стаи.

Курфюрст Иоганн Георг Саксонский, истребивший со своей челядью за 45 лет 3500 волков и 200 медведей, объявил волков чем-то вроде национальной опасности и по этому случаю осчастливил своих уцелевших поддан­ных «волчьим налогом», кстати, сохранившимся вплоть до 1848 года.

К результатам стихийного опустошения приходится добавить сознательно нанесенный ущерб, причиненный завоевателями народному хозяйству. Планомерно разру­шались заводы по производству железа, проволоки, ли­тейные заводы и рудные копи. Нужные, сведущие в своем деле работники принудительно выселялись в Швецию.

Материальным бедствиям сопутствовал неизбежный культурный упадок страны. Среди огня и разрушения, погромов и зверских насилий выросло поколение, не знав­шее грамоты и школы, прятавшееся в норах и лесах, жив­шее в постоянном страхе и горькой нужде, травимое ландскнехтами и драгунами. Специалисты утверждают, что даже немецкий язык в период долгого безвременья подвергся порче, огрубел и упростился, оказался засорен­ным чужеземными словами и вульгаризмами.

Перейти на страницу номер:
 1  2  3  4  5  6  7  8